Ранения позвоночника

Следует подчеркнуть, что сшшальные автоматизмы и спастические контрактуры, возникавшие обычно в конце промежуточного и начале позднего периода после ранения, отнюдь не могли рассматриваться как противопоказание к поздней ламинэктомии с соответствующим менинго-миэло-радикулолизом. Наоборот, ламинэктомия (даже повторная) в подобных случаях рассматривалась как первый этап лечения спастической контрактуры и как мероприятие, направленное на устранение источника раздражения в спинном мозгу и его корешках (С. И. Здрилюк).
Последовательность операции, производимых вслед за ламинэк-томией, должна находиться в зависимости как от ее результатов, так и от специфической картины на периферии, т. е. от степени контрактур.
В цепи хирургических вмешательств при лечении спастических контрактур и спинального автоматизма (ламинэктомия, симпатэктомия, операции на нервных стволах и их мышечных ветвях, ортопедические вмешательства) большое значение имело постоянное систематическое применение бальнео- и физиотерапии, массажа и специальной лечебной гимнастики.
Длительное существование спастических контрактур приводило к стойким вторичным изменениям в суставах, мышцах и сухожилиях, которые требовали ужо более сложных ортопедических вмешательств на суставах и костях типа артрориза, остеотомии в сочетании с операциями на сухожилиях и мышцах.
К. Ранение спинного мозга па уровне XI грудного позвонка. С момента ранения в течение 4 месяцев имелся полный паралич обеих нижних конечностей и задержка мочи. Была сделана операция sectio alta. Через 2 месяца мочеиспускание восстановилось. Через 6 месяцев восстановились движения левой нижней конечности и незначительные движения пальцев правой нижней конечности.
При осмотре-: активные движения верхних конечностей и левой нижней не ограничены; движения правой нижней коисчности отсутствуют, за исключением незначительных движений пальцев. Тонус в мышцах правой ноги резко повышен, левой—не изменен. Резкие спастические явления в правой ноге. Правой ногой может производить только пассивные движения в пределах сгибательных контрактур в тазобедренном и коленном суставе.
При ламинэктомии X, XI и XII грудного и I поясничного позвонка обнаружено грыжевое выпячивание истонченного рубпового участка твердой мозговой оболочки; пульсация мозга едва заметна. При ревизии спинного мозга на уровне XI и XII грудного позвонка обнаружены рыхлые арахноидальные спайки с ча-г стичиым повреждением спинного мозга. Корешки плотным рубцом спаяны с мозговой оболочкой. Был произведен миэлорадиколиз, а в дальнейшем—тенотомия и миотомия m. semi-tendinosas. Состояние больного значительно улучшилось. Контрактуры почти полностью ликвидированы. Больной начал передвигаться, пользуясь ортопедическим аппаратом.

Поздние осложнения после ранения позвоночника и спинного мозга проявлялись главным образом в виде костных изменений позвоночника и изменений в оболочках (арахноидит, хронический рубцовый пахимекилгит). ,
Костные изменения позвоночника, как и компрессионные переломы со сдавленней спинного мозга при огнестрельных ранениях, встречались редко и наблюдались лишь при тяжелых повреждениях тел двух-трех смежных позвонков.
Для остеомиэлита тел позвонков характерно оседание тела поврежденного позвонка с образованием кифотического искривления на уровне очага и возможного сдавления содержимого позвоночного канала. В позднем периоде после огнестрельного ранения позвоночника нередко встречались изменения типа деформирующего спондилартроза, которые иногда вели к нарушению статики и подвижности позвоночника. Но эти костные изменения при огнестрельных ранениях встречались все иге реже, чем при закрытых переломах позвоночника. Образгпапие избыточной мозоли в области перелома иногда приводило к сдавлениго спинного мозга.
Избыточная костная мозоль нередко наблюдалась при операциях в промежуточном и позднем периоде, причем иногда такую мозоль можно было видеть уже через 3—4 недели после ранения. При повторных операциях через 6—8 месяцев и позже лосле ранения приходилось встречаться ив только с рубцовой тканью хрящевой плотности, но и с отчетливыми костными инкрустациями в рубце, явно сдавливавшими спинной мозг или конский хвост. Это можно иллюстрировать следующим наблюдением.
П. получил 16/VII 1944 г. сквозное пулевое ранение спины с касательным проникающим ранением позвоночника на уровне X—XI грудного позвонка (перелом остистых отростков и дужек этих позвонков). Через 10 месяцев у больного отмечена спастическая параплегия нижних конечностей. анестезия всех видов чувствительности с восьмого грудного сегмента книзу, Соли в области живота и нижних конечностей. Задержка стула. Моча отводится через мочелузырный свищ,
При операции 29/V 1945 г. обнаружено следующее: остистый отросток X грудного позвонка подвижен, а дужки X и XI грудного позвонка повреждены, спаяны в общую крупную бесформенную мозоль с рубцовым конгломератом мягких тканей. После удаления рубцов и костной мозоли появилась пульсация дурального мешка. Блокада субарахноидадьного пространства исчезла. Через 5 дней исчезли боли в области живота. Постепенно появились активные движения в нижних конечностях.

Спинномозговая жидкость в острой стадии арахноидита была изменена весьма часто. Однако изменения не носили выраженного характера: умеренное увеличение белка и небольшое повышение цитоза в пределах немногих десятков клеток. Вначале преобладали нейтрофилы, в дальнейшем—лимфоциты. В хронической стадии, а также при медленном развитии арахноидита цитоз нередко был нормальным. С установлением полной блокады субарахноидального пространства содержание в спинномозговой жидкости белка могло значительно повышаться. Если пункция производилась после более или менее длительной блокады, спинномозговая жидкость часто бывала ксантохромной, особенно при варикозном расши-рении вен корешков и самого мозга, вызванном перетяжкой их арахноидаль-ными сращениями.
При тяжелых арахноидитах конского хвоста поясничные проколы нередко оказывались безрезультатными. Причиной этих «сухих» пункций являлось более или менее полное заращение на этом уровне субарахноидального пространства.
Блокада субарахноидального пространства--очень важный симптом арахноидита, но не обязательный. Как и при арахноидитах иной этиологии, например, инфекционной, после закрытых травм мозга, спайки и сращения обнаруживали тенденцию к преимущественному распространению по заднему отделу субарахноидального пространства. В переднем же отделе этого пространства проходимость его в той или иной степени сохранялась. В этих случаях могло иметь место значительное несоответствие между степенью нарушения ликворообращения и тяжестью арахноидита. Чтобы установить наличие блокады и ее степень, иногда применяли контрастную рентгенографию.

Симптомы и течение хронического пахименингита очень напоминали таковые арахноидита. Основным симптомом являлись корешковые боли. В отличие от арахноидитов они сравнительно редко достигали большой интенсивности. По мере организации рубцовых разрастаний боли, а равно двигательные и пузырные расстройства нарастали. Ремиссии, довольно обычные при арахноидитах, при пахименингитах отмечались редко. При них чаще, чем при арахноидитах, наблюдалась болезненность в позвоночнике как спонтанная, так особенно при перкуссии. Форсированное нагибание головы вперед в этих случаях также вызывало боль в позвоночнике.
При сочетании наружного пахименингита с арахноидитом перкуссия остистых отростков на уровне локализации арахноидита нередко сопровождалась ощущением прохождения как бы «электрического тока», распространявшегося вдоль спины и нижних конечностей.
В спинномозговой жидкости содержание белка было повышено даже в тех случаях, когда блокада субарахиоидального пространства была неполная'или едва выражена. Ксантохромная окраска спинномозговой жидкости наблюдалась часто. »
Напротив, цитоз оставался обычно нормальным, реже (главным образом при более ранних стадиях развития процесса) слегка повышенным. Повышение содержания белка в спинномозговой жидкости 'и появление в ней ксантохромии в случаях пахименингита, не вызывавших блокады субарахиоидального пространства, объяснялись резким венозным застоем в последнем вследствие сжатия рубцами эпидурального венозного сплетения.
Мысль о хроническом пахименингите возникала в каждом случае проникающего ранения позвоночника, не подвергшегося радикальной хирургической обработке (ламинэктомии), при котором наметившееся улучшение нарушенных функций спинного мозга и его корешков через 5—6 недель после ранения приостанавливалось, тем более если оно сменялось ухудшением. Появление корешковых болей, ранее отсутствовавших, повышенное содержание белка б спинномозговой жидкости и ее ксантохромная окраска, наличие в записях истории болезни за предшествующий период указания па эпидуральную гематому, перенесенный острый гнойный пахимснингит, излеченный остеомиэлит делали предположение о возможности хронического пахименингита весьма вероятным. Это предположение приобретало еще большую степень вероятия, если рентгенографически в просвете позвоночного канала обнаруживались костные осколки или металлические тела, хотя бы в мелкие.
Как показал опыт Великой Отечественной войны, диференциальная диагностика между хроническим фиброзным пахименингитом и арахноидитом очень трудна. При прочих сходных условиях в пользу пахименингита говорила местная болезненность позвоночника при перкуссии, отсутствие или слабая выраженность ремиссий, высокое содержание в спинномозговой жидкости белка при неполной блокаде субарахиоидального пространства и ксаптохромия в ней.
Если рассасывающая терапия (см. арахноидиты) не давала положительного эффекта, то применялось оперативное вмешательство. К сожалению, радикальное удаление фиброзных разрастаний далеко не всегда оказывалось достижимым. Наиболее благоприятные результаты наблюдались в случаях кольцевидных или полукольцевидных рубцовых перетяжек мешка твердой мозговой оболочки. Иссечение или даже простое рассечение этих перетяжек приводило к расправлению сжатого участка последнего, к восстановлению ликворообращения и устранению давления их на спинной мозг или конский хвост.
Если рубцово измененные ткани эпидурального пространства нельзя было устранить, а корешковые боли были очень интенсивными, нейрохирурги иногда прибегали к субдуральной перерезке задних корешков или к хордотомии.

Хронический спинальный пахименингит {pachi-meningitis spinalis chronica. Epyduritis spinalis chronica). Организация: поврежденной эпидуральной клетчатки, обрывков желтой связки и кровоизлияний в эпидуральное пространство, особенно при наличии в нем инфицированных очагов, металлических или костных инородных тел, приводила обычно к развитию плотных, богато васкуляризованяых рубцов. Последние, постепенно сжимаясь, сдавливали эпмдуральные отрезки корешков и мешок твердой мозговой оболочки с заключенным в нем спинным мозгом.
В процессе организации эпидуральные рубцы, сдавливая корешки, порождали корешковые боли, нередко весьма интенсивные, а сдавливая спинной мозг и питающие его сосуды, они не только задерживали восстановление его проводниковых функций, но и могли вызвать дальнейшее' ухудшение их. В спинном мозгу, в области расположения элидуральных рубцов, в более поздние стадии нередко обнаруживались свежие ишемиче-ские очаги. Сближая корешки конского хвоста, они способствовали слипанию их в один сплошной канатик. Помимо этого, наружные пахименингиты вызывали расстройство лимфообращения и особенно ликворо-об ращения. ,
Локализовались наружные пахименингиты главным образом в заднем отделе эцидурального пространства, охватывая твердую мозговую оболочку полукольцом. Но они могли распространяться и на передние отделы мешка твердой мозговой оболочки, образуя глубокие кольцевые перетяжки его и создавая картину песочных часов. Особенно мощные-кольцевые перетяжки возникали в области конского хвоста. Рубцовые напластования на твердой мозговой оболочке могли достигать значительной толщины (1—1,5 см).
Пахименингиты, подобно арахноидитам, относятся к сравнительно-поздним осложнениям. На вскрытиях и на операционном столе сколько-нибудь тяжелые формы их редко приходилось видеть ранынс-4—5 недель.
Патологические изменения обычно возникали и на внутренней поверхности твердой мозговой оболочки. Выражались они в разрастании эндотелия, пронизанного многочисленными новообразованными сосудами. Однако сами по себе эти изменения редко оказывали неблагоприятное влияние на спинной мозг и его корешки, но принимали деятельное участие в развитии арахноидитов.
Изолированные наружные пахименингиты встречались сравнительно редко; примерно в трети случаев они сочетались с арахноидитами. Тяжелые формы их возникали не только при проникающих ранениях позвоночного канала, но и при повреждениях позвоночника, не сопровождавшихся вскрытием позвоночного канала. Наилучшей профилактикой поздних наружных пахименингитов являлось раннее оперативное вмешательство, направленное на оздоровление эпидурального пространства и удаление из него инородных тел,
В последние годы Великой Отечественной войны число случаев огнестрельных ранений спинного мозга, осложненных поздними лахименяя-гитами, по сравнению с первыми годами ее значительно сократилось. Этот факт объясняется быстрым нарастанием активности отечественных нейрохирургов в отношении сокращения сроков вмешательства на позвоночнике и спинном мозгу и радикализмом при хирургическом лечении этих ранений.

В острой стадии арахноидита, а также при обострениях его проводилось энергичное лечение сульфаниламидами и пенициллином, дававшим в отдельных случаях хороший эффект. Применяли также йодистые препараты внутрь или внутривенно в виде 10—20% раствора йодистого натрия.
В более поздних периодах сравнительно широко применялись апли-кации парафина, рапные, сероводородные, радиоактивные и грязевые ванны. При применении последних наблюдались временные ухудшения в связи с обострением процесса. К. П. Чиковани наблюдал значительные улучшения после лечения в Цхалтубо.
Применялись также повторные поясничные пункции с извлечением значительных количеств спинномозговой жидкости. По мнению большинства авторов, они не давали сколько-нибудь существенного эффекта. При наличии же блокады они оказывались скорее вредными, чем полезными.
В ряде случаев частичной или полной блокады субарахноидаль-ного пространства автор, а также А. Н. Бакулев, К. П. Чиковани и др. видели благоприятный эффект от введения в субарахноидальное пространство 15—20 см3 воздуха после предварительного извлечения такого же количества спинномозговой жидкости. Чтобы удержать вызванное введением воздуха повышенное давление ниже места блокады, не следует сразу же извлекать иглу или держать ее открытой. Воздух, устремляющийся вверх (пункции должны проводиться при положении больного сидя), нередко разрывал тонкостенные кисты или нежные спайки между мягкими мозговыми оболочками. В результате восстанавливалось нормальное ликворообращение и устранялось давление кист и сращений на спинной мозг, корешки и сосуды. Но во многих других случаях этот метод не давал положительного эффекта. Проверка на операционном или секционном столе показывала, что речь шла о массивных сращениях, разорвать которые воздух, введенный даже под значительным давлением, не мог.
При отсутствии эффекта от консервативной терапии прибегали к оперативному вмешательству. Но последнее, в особенности при слипчивой форме арахноидита, нередко не давало сколько-нибудь удовлетворительных результатов. В одних случаях это было связано с тем, что изменения спинного мозга или корешков, возникшие в них в момент ранения, имели стойкий характер, в других—из-за невозможности полностью устранить имевшиеся распространенные в плотные спайки и сращения. Последнее особенно часто имело место'при арахноидитах конского хвоста. Самое большее, что достигалось в этих случаях, это уменьшение корешковых болей.
Спинальные арахноидиты в Великую Отечественную войну оперировали сравнительно широко. Например, К. П. Чиковани из 110 раненых с арахноидитом подверг оперативному лечению 51 (44,6%). Трое больных погибли после операции, у остальных были получены следующие результаты: значительное улучшение двигательных функций отмечено у 16 раненых, улучшение—у 21; устранение болевого синдрома—у 18, значительное улучшение—у 21, улучшение—у 5; у 4 больных положительный эффект отсутствовал.
Наилучший послеоперационный результат наблюдался при кистоз-ной форме арахноидита и при нетяжелых ограниченных формах слипчи-вого арахноидита. При неустранимых диффузных слипчивых арахноидитах, вызывавших резкий болевой синдром, многие нейрохирурги прибегали к пересечению вовлеченных в сращения задних корешков,. а в особенно тяжелых случаях—к двусторонней хордотомии (К. П. Чико-вани, А. Я. Сальман и др.).

Диагностика арахноидита обычно не представляла существенных затруднений. Приостановка через 4—5 недель после ранения наметившегося улучшения, а тем более ухудшение и появление корешковых болей заставляли в первую очередь предполагать арахноидит, особенно в тех случаях, когда симптомы повреждения мозга были слабо выражены. Поясничный прокол обычно уточнял правильность этого предположения. Как указывалось выше, отсутствие полной блокады не исключало арахноидита.
Для арахноидитов довольно характерно ремиттирующее течение, особенно при относительно нетяжелых нарушениях проводимости спинного мозга и корешков конского хвоста. При кистозной форме арахноидита ремиссии наблюдались чаще и были выражены более отчетливо, чем при слипчивой форме.
Диференцировать арахноидит в первую очередь приходилось с фиброзной формой наружного пахименингита, постепенно сжимающего мешок твердой мозговой оболочки и заключенные в нем спинной мозг и корешки. Но для наружного пахименингита, в противоположность арахноидиту, толчкообразные нарастания явлений и ремиссии не характерны. Верхний уровень сегментарных и проводниковых нарушений при них более устойчив, а блокада субарахноидального пространства бывает чаще.
Следует учитывать также и характер ранения. При проникающих ранениях позвоночника, в особенности при указаниях на повреждение твердой мозговой оболочки, наружные пахименингиты наблюдались примерно столь же часто, как и арахноидиты. При непроникающих ранениях арахноидиты наблюдались чаще, чем наружные пахиме-пингиты.
Во многих случаях диференциальный диагноз между этими двумя формами оболочечиых осложнений был неосуществим; к тому же они очень часто наблюдались одновременно. Это не имело существенного значения, так как обе формы подлежали оперативному лечению.
Диференциальный диагноз с поздними вторичными некрозами не труден. Последние наблюдались редко; корешковые боли и блокада субарахноидального пространства при них отсутствовали.

Иногда независимо от болей или одновременно с ними в области промежности возникали крайне тягостные ощущения сжимания, давления, жжения, а в прямой кишке—расиирания или присутствия постороннего тела.
При арахноидитах конского хвоста с вовлечением в страдание главным образом крестцовых корешков иногда наблюдалось следующее своеобразное нарушение мочеиспускания. Во всех случаях имелись боли, возникавшие в форме кратковременных приступов в области промежности. Вне приступов раненые мочились вполне свободно. Но если во время акта мочеиспускания возникал приступ боли, то оно прекращалось, невзирая на потуги больного; как только боль прекращалась (отдельные приступы продолжались по 10—20 секунд), мочеиспускание делалось совершенно свободным, но вновь становилось невозможным с возобновлением болей. Причиной кратковременной задержки мочи в этих случаях являлся, повидймому, резкий рефлекторный спазм сфинктеров мочевого пузыря, вызываемый болевыми раздражениями.
Интенсивность объективно констатируемых нарушений чувствительности как корешкового, так и проводникового характера в первую очередь определялась тяжестью первоначального поражения спинного мозга и его корешков. Арахноидит в той или иной мере усиливал их, а при прогрессирующем распространении его в вертикальном направлении в той или иной мере расширял их зону. Иногда наблюдались боли проводникового характера. Форсированные нагибания головы впереди постукивание по остистым отросткам позвонков в области, где развился арахноидит, нередко вызывали проводниковые парестезии в виде ощущения прохождения электрического тока вдоль спины и нижних конечностей.
При арахноидитах конского хвоста и нижних отделов, спинного мозга часто наблюдался симптом Кернига. При вызывании его нередко возникала боль, распространявшаяся при восходящем направлении по задней поверхности голени и бедра и заканчивавшаяся своеобразным ощущением «рассыпания и покалывания» в спине на уровне поврежденного сегмента спинного мозга. Иногда это болезненное ощущение или как бы прохождение электрического тока распространялось и на противоположную ногу. К. П. Чи-ковани, уделивший специальное внимание исследованию этого симптома, выявил его в 60,0% всех случаев арахноидита огнестрельной этиологии.
Изменения сухожильных и кожных рефлексов не представляли ничего характерного. Если рефлексы, осуществляемые отделом спинного мозга, охватываемым арахноидитом, к моменту развития его уже восстановились, то они вновь ослабевали или исчезали. Это исчезновение или ослабление рефлексов являлось важным признаком, указывавшим на возникновение осложнения ранения, в частности, на арахноидит. Книзу от места очага сухожильные рефлексы могли быть утрачены, нормальны или повышены. Расстройства функции тазовых органов были часты. Начавшееся восстановление произвольного или автоматического опорожнения мочевого пузыря по мере нарастания арахноидита приостанавливалось или вновь ухудшалось.

Симптомы арахноидита нередко обнаруживали тенденцию к прогрес-сированшо как в поперечном, так и в вертикальном направлении. В результате вызываемые ими проводниковые, сегментарные и корешковые нарушения нарастали в отношении не только интенсивности, но и экстенсивности, т. е. присоединения к имеющимся расстройствам новых, за счет вовлечения в страдание соседних корешков и отделов мозга. Это нарастание уже имеющихся симптомов рассматривалось как важное указание на осложнение огнестрельного поражения спинного мозга арахноидитом.
Под влиянием ряда причин (физическое напряжение, ушибы при падении, охлаждение или чрезмерное перегревание, инфекции и т. п.), а иногда и без видимых причин арахноидит нередко внезапно обострялся. Клинически это проявлялось острым усилением имевшихся функциональных расстройств, в дальнейшем подвергавшихся в той или иной степени обратному развитию. Это ремиттирующее течение весьма типично для арахноидитов огнестрельной этиологии, хотя оно наблюдалось далеко-не во всех случаях.
Клиническая картина арахноидита выступала тем отчетливее, чем слабее было повреждение спинного мозга, которое он осложнял. Напротив, при присоединении арахноидита к тяжелому поперечному повреждению спинного мозга клиническая картина оказывалась неотчетливой,. так как он мало мог прибавить к тем проводниковым или корешковым нарушениям, которые уже имели место.
Наиболее постоянным симптомом арахноидита являлись корешковые боли. Они обычно были тем интенсивнее, чем слабее была нарушена проводимость корешков и спинного мозга. При полных поперечных разрушениях мозга они наблюдались только при вовлечении в арахнопдальтше сращения корешков, входящих в спинной мозг выше очага. Особенно интенсивные боли, причинявшие больным нередко сильные страдания, наблюдались при арахноидитах конского хвоста. При локализации арахноидита в пределах спинного мозга, несмотря на тяжелый характер арахноидита, резкие боли наблюдались редко. Объясняется это тем, что одновременно в той или иной степени было нарушено проведение импульсов по спинному мозгу из-за основного поражения.
Б области туловища боли носили опоясывающий или сжимающий характер, в области конечностей—продольный, дергающий, стреляющий. Нередко к болям присоединялось ощущение жжения, тепла, холода. На фоне более или менее постоянных болей иногда наблюдалось приступообразное усиление их. Кашель, чихание, физические напряжения обычно-усиливали боли, особенно при арахноидитах конского хвоста. При последней локализации арахноидита боли нередко усиливались при переполнении мочевого пузыря и прямой кишки, а также при дефекации и мочеиспускании.

Спинальный арахноидит [ограниченный спиналъный -серозный менингит (arachnoiditis spinalis. Leptomeningitis spinalis serosa circumscripta)]'.
Арахноидит—самое частое из поздних осложнений огнестрельных ранений позвоночника и спинного мозга. К. П. Чиковани в тыловых госпиталях наблюдал арахноидит в 32,3% случаев огнестрельных ранений спинного мозга. Аналогичные цифры опубликованы и другими авторами. Арахноидит особенно часто встречался при ламинэктомиях, производимых в промежуточном и позднем периоде, а также у погибших в эти периоды. Так, например, И. Я. Раздолъский отметил наличие арахноидита спустя 6 и более недель после ранения у 76,4% всех оперированных или погибших раненных в позвоночник.
Патоморфологически арахноидит проявлялся в двух основных формах: кистозной (arachnoiditis spinalis cystica) и слипчивой (adhaesiva); преобладала слипчивая форма, но часты и сочетания обеих форм. В области основного очага повреждения обычно возникал слипчивый арахноидит, а по соседству и в отдалении—кистозный. Особенно мощные слшггавые арахноидиты наблюдались в области конского хвоста. Обрастая и>спаивая корешки конского хвоста, воспалительные разрастания мягких оболочек нередко превращали его в подобие плотного канатика.
В вертикальном направлении арахноидиты у отдельных раненых захватывали весьма обширные области, простираясь на 6—8 и более сегментов (arachnoiditis spinalis diffusa). Так, в отдельных случаях при поражениях конского хвоста они простирались до верхне-шейного отдела спинного мозга включительно.
Неблагоприятное влияние арахноидальных сращений и кист проявлялось как в отношении спинного мозга, так и его корешков. Сдавливая мозг и его корешки, они вызывали нарушение проводимости импульсов по нервным волокнам, а раздра?кая их—порождали боли, нередко весьма интенсивные. Перетягивая и сдавливая сосуды, особенно вены, они вызывали расстройства крово- и лимфообращения, приводившие к ишемии, венозному застою и отеку мозга, его оболочек и корешков. Блокируя частично или полностью субарахноидальное пространство, они приводили к тяжелым расстройствам лнкворообращения.
Сроки проявления арахноидитов с момента ранения систематически не изучались. В проверенных случаях самое раннее возникновение выраэкенных арахноидальиых кист отмечалось на 11—13-й день после ранения, Но столь раннее развитие их являлось, повидимому, редким исключением. Обычно же они возникали спустя 4—5 и более недель после ранения,, т. е. в период начавшегося обратного развития функциональных нарушений, вызванных повреждением мозга и корешков. Поэтому одним изначальных симптомов развивающегося арахноидита являлось прекращение наметившегося улучшения.
Наличие в субарахноидальиом пространстве инородных тел (ранящих снарядов, костных осколков) весьма благоприятствовало развитию арахноидита, особенно при локализации их среди корешков конского хвоста.